Катюшка-мне нравиЦЦо!Хотя как-то непонятно - будут ли они уже официально встречаЦЦо?
Яночка,я вся твоя!
№17.
«Что-то не так?» - Дэнни смотрел на Тома в упор. «Всё нормаааально…», - и опять эту глупая непонятная улыбка в пустоту. Ребята повернулись в сторону Тома: «Нет, это ненормально! Ты как в трансе! Что с тобой?!». Тут машина резко затормозила, парни в испуге схватились за сиденья, Дуги подхватит Кэти – благо, с недавних пор реакция у него была замечательная. Том даже не пошевелился, странным образом не теряя равновесия. Это выглядело устрашающе, как-то словно непонятно, неосознанно – а Том всё сидел и сидел, ничего вокруг не видя. «Словно он чем-то болен…», - Дэнни внимательно смотрел на друга. «Не чем-то, а
кем-то», - Кэти мягко улыбнулась, отводя глаза вниз, словно зная, что сейчас на неё обернутся все. От этих слов Том словно ожил: «Глупости. Просто думал». «У тебя сейчас были такие же глаза, как у Гарри тогда, у отеля…», - Дуги улыбнулся. Гарри поднял голову: «О чём ты?». «Мне кажется, я теперь понимаю,
кто был причиной твоих тогдашних дум – уж не та ли мадама расфуфыренная, а?» - Дуги состроил напыщенную физиономию. Гарри покраснел: «Не твоё дело, недоумок! Ты ещё до таких женщин не дорос! Держи свою помощницу покрепче и уши настороже, а ко мне не лезь!» - Гарри раздражено выкрикнул это, словно бросая каждое слово и, резко открыв дверь, вышёл из машины и быстро начал подниматься к отелю. В салоне воцарилась тишина. «Приехали, вот отель», - голос водителя казался нелепо громким. «Да, конечно», - Кэти сглотнула. Затем, подумав, попыталась сказать нормальным голосом: «Ну, парни, пойдёмте! Нас ждёт великий день!». Странно, но это, пожалуй, был единственный раз, когда её слова не подействовали и, в то же время, когда она была так права…
***
«Дуги, ну как же…», - Кэти едва не плакала. «Ну, пойми, он не сможет отыграть! Он еле-еле до гитары-то дотрагивается! - Том сочувственно покачал головой. – Он просто съездит, руки посмотрят… Понимаешь, для нас руки, как для скрипача – без них мы больше, чем обычные люди. Поверь, в этом нет ничего такого страшного, просто, понимаешь…», - Том говорил и говорил, будто успокаивал, но даже не понятно, кого. Дуги сидел, огорчённо молча. «Эй, ну что же ты молчишь?!» - Кэти тряхнула его за плечо. Дуги поднял голову и внезапно потянул её за руку. Она, не рассчитав, упала к нему на колени. «Я могу остаться.
Ради тебя. Хочешь? Могу отыграть концерт. Могу. Сотру пальцы, но отыграю. Хочешь? Только скажи, и я сегодня останусь. Отыграю всё, до последнего аккорда и даже «на бис». Просто
скажи мне, чтобы я остался» - его слова звучали глухо. Тихо, почти шепотом. Он сказал ей словно одной на ухо. По её коже пробежали мурашки. Он наклонил голову и, закрыв глаза, нежно – нежно поцеловал её в плечо. Куда исчез Том – время не видело, глаза тем более. Он просто был очень понятливым малым.
Кэти не знала, что происходит с ней – словно на мгновение она начала терять голову. Всё внутри горело, тепло разливалось вниз, руки мелко дрожали. Дуги положил ей голову на плечо, уверенно и аккуратно. На долю секунды ей стало невероятно удобно, безгранично хорошо, будто бы они сидели так вечность и стали одним целым. Вокруг был воздух, которым они дышали вместе, свет холодного солнца, который освещал её плечи и его закрытые глаза. Его сердце тихо билось, её стучало. Он мерно дышал, она будто ловила каждый вдох.
Что пронеслось в её голове?
Кэти вдруг почувствовала себя загнанным зверем. Будто всё за неё решили. Ей показалось, что он крепко начинает прижимать её к себе. Будто вот-вот, и её зажмут в тисках. Но так ли она себе всё представляла? Ей было непонятно, словно больно, тяжело, томительно… Глаза застелила пелена слёз, она резко вырвалась. Дуги вскинул на неё глаза и вскочил. Из глаз Кэти лились слёзы, она мотала головой, давясь словами:«Нет, нет, нет, не могу…Это всё…Я, я! …Ты…Нет!» - она скинула его руки, когда Дуги лишь попытался ей приобнять. «Прости», - она глотала собственные слёзы, глядя в пол. Затем, не в силах больше сдерживаться, унеслась, рыдая на ходу, хлопнув дверью номера. Дуги чувствовал себя ничтожеством. Он лишь хотел сказать, те три слова, что так рвались, но не успел, не успел просто добавить: «Я люблю тебя…». И признание улетело в пустоту. Впервые в жизни он начал понимать, что значили слова, сказанные ему когда-то матерью: «Однажды, сынок, - говорила она ему, гладя его ночью, сидя на его кровати и думая, что её дорогой сын мирно спит. – Однажды ты поймёшь, что такое любовь, но поймёшь через боль, которую тебе это чувство принесёт. Я бы очень хотела, чтобы в этот момент ты понял, что, стремясь к чему-то крепкому и счастливому, всегда приходится переживать боль и потери».
Вход
FAQ
Поиск
